Некоторые выводы о Русском Расколе. Нераскаянный исторический грех

 Глава 20

Некоторые выводы. Нераскаянный исторический грех

Никон, как реформатор, был созданием царя и его духовника Стефана Вонифатьева, это был всего лишь исполнитель, конечно, посвященный в конечные цели реформы и взявшийся проводить ее в заданном направлении. Безмерно властолюбивый и честолюбивый Никон, выходец из социальных низов, не имевший образования, едва не провалил все дело. Дав реформе ход и направление, в погоне за властью почувствовав ее вкус, он попытался стать выше царя, начал неуклюже маневрировать, интриговать, забыв про реформу, и проиграл в этой борьбе с царем. Никон самовольно покинул патриаршую кафедру, и, как выразились его судьи, «в течение девяти лет оставлял церковь во вдовстве и всячески томил ее своими коварствами и хитростями». В нравственном плане фигура Никона вырисовывается чрезвычайно темной, по-видимому, он был близок к оккультистам, о чем напрямую свидетельствует и протопоп Аввакум.

И никоно-алексеевскую «реформу», и русский Раскол следует рассматривать, прежде всего, как результат многовековой юго-западной иезуитской экспансии. И недаром, когда в конце XVII в. старообрядцам рубили головы, правительство разрешило иезуитам проповедовать католичество, и они открыли в 1685 г. в Москве свою школу.

Касаясь значения и плодов деятельности еще Петра Могилы на Украине, прот. Г. Флоровский пишет: «Все пронизано чуждым латинским духом… Это была острая романизация Православия, латинская псевдоморфоза Православия. На опустевшем месте строится  латинская и латинствующая школа, и латинизации подвергается не только обряд и язык, но и богословие и мировоззрение, и самая религиозная психология. Латинизируется самая душа народа. Эта внутренняя интоксикация религиозным латинизмом, этот «крипто-романизм» был вряд ли не опаснее самой унии… В следующем поколении латинское влияние становится еще глубже, латинские связи и навыки крепнут… Усваивались и перенимались не только отдельные схоластические мнения или взгляды, но и самая психология и душевный строй… От украинского барокко идет в «малороссийском» религиозном воззрении эта характерная эмоциональная нетрезвость, мечтательная возбудимость, какая-то своеобразная религиозная романтика… Это была псевдоморфоза религиозного сознания, псевдоморфоза православной мысли».

Среди крупных агентов католицизма в окружении царя – два его ближайших советчика, Симеон Полоцкий и Паисий Лигарид, первый из которых – тайный униат-базилианин, а второй – тайный иезуит, посланный на Восток с миссионерской целью. Усилиями этих «идеологов», которым царь всецело доверял, делалась и развивалась «реформа». Эти же два «очевидных латинника» становятся затем «отцами нового русского школьного богословия».

«Первые школы в Москве, – пишет современный церковный историк, – открываются по образцу киевских, и когда наступит петровская реформа, русская богословская наука будет уже «западнической». Церковь не смогла ничего противопоставить этим влияниям… Это была не свободная встреча православной традиции с Западом, это было завоевание «латинизмом» невооруженного Православия»…

Единообразие же с греками так и не было достигнуто, наоборот, именно благодаря никоновой «реформе» Русская и Греческая Церкви стали иметь расхождения в некоторых целых чинопоследованиях. Профессор Н.Д. Успенский заметил по этому поводу, что «когда какое-либо грандиозное по замыслу мероприятие приводит к результатам, противоположным намеченным целям, такое положение можно назвать трагическим»…

Старообрядцы, следовательно, защищали от посягательств чисто православные обряды и тексты, вся их «вина» в том, что они остались при старом, традиционном, святом Православии! Они еще тогда безошибочно восприняли никонову «реформу» как диверсию, и многие из них самой жизни своей не пощадили за верность Православию.

Следует принести покаяние перед старообрядцами за неправедное почти трехвековое их гонение. И 1917 год, конечно, не просто следствие преступной «реформы» – это справедливое наказание за тяжкий грех перед старообрядцами. И грех этот – нераскаянный, т.е. продолжающийся. После 1917 г. гонение на старообрядцев со стороны православных прекратилось, но отнюдь не от раскаяния, а по вынужденным обстоятельствам. Гонение же духовное, недоброжелательством, враждою продолжалось и продолжается до сих пор, невзирая на постановления Поместного собора 1971 г., снявшего неправедные клятвы со старообрядцев и подтвердившего святость старых обрядов и книг. И это вместо покаяния, вместо испрашивания у старообрядцев прощения за века гонений и за поданный соблазн к расколу, в котором, конечно, виновата иерархия новообрядной церкви…

Осознав несостоятельность никоновой «реформы» и несправедливость гонений старообрядцев, необходимо покаяться. Существует мнение, и оно подтверждается духовным законом, пока не покаемся перед старообрядцами – России добра не видать.

Поместный собор 1971 г. сделал первый шаг в этом направлении, признав святость старых обрядов и книг, утвердив постановление об «отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам… где бы они ни встречались и кем бы они ни изрекались».

Второй шаг, покаяние перед старообрядцами всех согласий за несправедливые почти трехвековые гонения и за соблазн раскола, вероятно, должен быть сделан также соборно, от лица высшей иерархии Русской Православной Церкви.

Прекрасный пример в этом подала Зарубежная церковь, принеся покаяние старообрядцам на архиерейском соборе Зарубежной РПЦ, состоявшемся в Нью-Йорке 13/26 октября 2000 г.

В Обращении к старообрядцам от лица собора говорится: «Мы глубоко сожалеем о тех жестокостях, которые были причинены приверженцам Старого Обряда; о тех преследованиях со стороны гражданских властей, которые вдохновлялись и некоторыми из наших предшественников в иерархии Русской Церкви…Простите братья и сестры наши, прегрешения, причиненные вам ненавистью. Не считайте нас сообщниками в грехах наших предшественников, не возлагайте горечь на нас за невоздержные деяния их. Хотя мы потомки гонителей ваших, но неповинны в причиненных вам бедствиях. Простите обиды, чтобы и мы были свободны от упрека, тяготеющего над ними. Мы кланяемся вам в ноги и препоручаем себя вашим молитвам. Простите оскорбивших вас безрассудным насилием, ибо нашими устами они раскаялись в содеянном вам и испрашивают прощения… В ХХ веке на Православную Российскую Церковь обрушились новые преследования, теперь уже от рук богоборного коммунистического режима… Мы со скорбью признаем, что великое гонение нашей Церкви в прошедшие десятилетия отчасти может быть и Божиим наказанием за преследование чад Старого Обряда нашими предшественниками. Итак, мы сознаем горькие последствия событий, разделивших нас и тем самым ослабивших духовную мощь Русской Церкви. Мы торжественно провозглашаем свое глубокое желание исцелить нанесенную Церкви рану… Мы искренно желаем встретить представителей Церквей старого обряда и согласий, а также их приходов, дабы мы могли совместно разрушить средостение, разделяющее нас и подготовить путь к добрым отношениям и, наконец, к восстановлению полного общения между нашей Церковью и теми, кто стремится сохранить Старый Обряд в лоне Русской Церкви».

Лишь после принесения покаяния старообрядцам и можно говорить о духовном возрождении, прежде всего в церковной ограде.

Устами одного из героев эпопеи «Красное колесо» А. Солженицын говорит: "Они веруют, как однажды научили при крещеньи Руси — и почему ж они раскольники? Вдруг им говорят: и деды, и отцы, и вы до сих пор верили неправильно, будем менять… И царь православный Тишайший задабривает подарками магометанского султана, чтобы тот восстановил низложенных бродячих патриархов — и тем подкрепил истоптание одних православных другими… Для них, в то время, не как для нас: вся жизнь была в вере — и вдруг меняют. То — проклинали трехперстие, теперь — только трехперстие правильно, а двуперстие проклято…

Да равнодушным, корыстным ничего не стоит снести, хоть завтра опять наоборот проклинайте. А в ком колотится правда — вот тот не согласился, вот того уничтожали, тот бежал в леса. Это не просто был мор без разбору — но на лучшую часть народа… Неужели православие рушилось от того, что в Исусе будет одно "и", аллилуйя только двойное и вокруг аналоя в какую сторону пойдут? И за это лучшие русские жизненные силы загонять в огонь, в подполье, в ссылку?.. Законы личной жизни и законы больших образований сходны. Как человеку за тяжкий грех не избежать заплатить иногда еще и при жизни — так и обществу, и народу тем более, успевают. И все, что с Церковью стало потом… От Петра и до… Распутина… Не наказанье ли за старообрядцев?..

Церковь не должна стоять на неправоте… Боже, как могли мы истоптать лучшую часть своего племени? Как могли разваливать их часовенки, а сами спокойно молиться и быть в ладу с Господом? Урезать им языки и уши! И не признать своей вины до сих пор? А не кажется вам, отец Северьян, что пока не выпросим у староверов прощения и не соединимся все снова — ой, не будет России добра?.."

Фрагменты из книги Бориса Кутузова "Церковная реформа XVII века"