"Тайна огненных икон". Памятники духовной культуры староверов в Коми

"Тайна огненных икон. Исключительные по красоте и энергетике памятники духовной культуры создавали на Удоре скрывавшиеся от мира староверы"

За последние несколько лет сотрудники Национальной галереи РК (Республики Коми - ред.) дважды организовывали экспедиции в Удорский район, в Коми, села на границе с соседней Архангельской областью. Поездки превзошли все ожидания – обернулись открытием уникальной иконописной традиции. А еще преподнесли метаморфозу. Оказалось, что жизнеутверждающие, обладающие особой эмоциональностью, выполненные яркими, огненными красками иконы в конце XIX – начале ХХ века были созданы представителями самого радикального крыла старообрядчества – бегунами, или, как их еще называли, скрытниками. Людьми, отвергавшими мир, уединявшимися от света, прятавшимися в подземелье. Искусствоведам понадобилось несколько лет, чтобы сделать еще одно открытие: многие из сохранившихся иконописных шедевров вышли из-под кисти местных жителей, уроженцев Удорского края.

Таежный тупик

Впервые на необыкновенные удорские иконы в 90-е годы прошлого века обратили внимание побывавшие там в экспедициях сотрудники Института языка, литературы и истории КНЦ УрО РАН П. Лимеров и В. Шарапов. Ученые записали рассказы местных жителей о проживавших в этих краях вплоть до 1950-х годов старообрядцах-скрытниках. Тогда же в домах местных жителей они видели иконы, якобы написанные скрытниками. Даже на фотокарточках эти иконы поражали высоким уровнем мастерства, насыщенной цветовой гаммой, великолепным орнаментом. Специалисты в области северной иконописи высказали предположение, что они могли быть созданы в мастерских Санкт-Петербурга.

Однако местные жители в один голос утверждали, что они родились в деревушке Тыйыв (по-русски – Верхозерье), которая до революции являлась своеобразной столицей удорских староверов-скрытников. Упоминали и о том, что кое-кому из здешних жителей еще в середине ХХ века удалось видеть в подклетях верхозерских домов, оборудованных под жилье и мастерские скрытников, краски, листочки сусального золота, другие атрибуты иконописцев. Не досужие ли фантазии подобные утверждения? И каким образом проверить наличие неизвестной доселе иконописной школы, если успела исчезнуть с лица земли сама деревня Верхозерье?

Поиск ответов на эти вопросы привел на северо-западную оконечность Удоры, граничащую с Лешуконским районом Архангельской области. Глушь, бездорожье… В таких таежных тупиках когда-то и селились старообрядцы. Транспортная инфраструктура за прошедшее время здесь если и изменилась в лучшую сторону, то не намного. Два раза в неделю из райцентра Удоры – села Кослан – до вашкинского селения Пучкома ходит рейсовый автобус. Битком набитый пазик пять часов ползет по лесному коридору. Сначала по разбитому асфальту, затем по вовсе ухайдаканной дороге, а под конец грунтовому проселку. Тем, кто направляется дальше Пучкомы, – в деревню Муфтюга и село Чупрово – еще предстоит переправиться через две реки и на подвернувшемся транспорте преодолеть три десятка верст по бездорожью. Все «прелести» этого продолжения пути нас ждут впереди. Мы же делаем остановку в Пучкоме.

Жители здешних мест – открытые, дружелюбные, гостеприимные, наладить с ними контакт особых усилий не требуется. Трудно поверить, что все они – потомки староверов-"раскольников", которые и в научной литературе, и в беллетристике описаны одинаково: суровые, замкнутые, нелюдимые. Раньше в своих домах они не разрешали чужакам даже напиться воды, чтобы те не осквернили «верную» посуду. Теперь же без лишних уговоров показывают сокровенные реликвии – иконы.

Люди из параллельного мира

В Пучкоме и происходит первая встреча с удорской живописной иконой. Хозяин одного из домов выносит из закутка перешедший жене по наследству образ. Обрамленный в деревянную рамку, нисколько не потускневший от времени, как будто написанный лишь недавно, он насыщен праздничными цветами – золотым, пурпурным, голубым… Торжественные цвета, чистые линии, пышный, гравированный по левкасу орнамент… А одновременно – «разлитые» по живописной глади радость и умиротворение. Настоящий святой образ.

А через день, в соседней деревне Муфтюга, перед глазами предстает уже настоящая иконная галерея. Сельский библиотекарь Валентина Степановна Палева водит от дома к дому, в которых затаилась красота. «Воскресение», «Богородица», «Собор ангела-хранителя»… Знакомые иконописные сюжеты, но как по-своему, просто и красиво, они запечатлены на деревянных досках. Выделяются две группы икон. На первой чувствуется индивидуальный почерк авторов, они же проще по исполнению. Образа второй группы просто роскошные – написаны по фону с сусальным золотом, а края утопают в богатом растительном орнаменте. На одной иконе удается распознать подпись автора. Он «спрятался» под инициалами «ПФ». А уже в Сыктывкаре на иконе, хранящейся в семье потомков староверов-скрытников Коровиных из той же Муфтюги, оставил автограф ее автор Александр Михайлович Яблоков. Люди с такой «фруктовой» фамилией на Удоре никогда не проживали. Значит, иконописец не местный? Но кто он, откуда?

«Распятие Христово» уникально своим происхождением. Икона была написана старообрядцем, предположительно, скрытником, зырянином, уроженцем села Чупрово Александром Яблоковым (мирское имя — Стефан Козырев).

Жители Муфтюги – Коровины, Федоровы, Ильины называют своих предков-скрытников. Деревня небольшая, сюда же в 80-е годы переехали крестьяне из «бесперспективного» Верхозерья, все друг друга хорошо знают, породнились. Перечисляя имена, каждый из собеседников делает оговорку. Звучит она примерно так: «Матушка моя в миру звалась Татьяна, а верное имя ее – Ольга. Батюшку звали Иваном, а вспоминаем Павла». Выясняется, что часть здешних жителей, исповедующих скрытничество, поменяли свои имена, а некоторые и фамилии. Не тогда ли появилась здесь и «фруктовая» фамилия Яблоков? До подтверждения этой догадки еще далеко. А чтобы объяснить появление в среде удорских крестьян этих параллельных миров, в которых один и тот же человек жил под разными именами, придется сделать небольшой экскурс в историю старообрядчества.

Обреченные на странствие

Старообрядческое течение в России возникло в результате раскола Русской Православной Церкви в 1653-1656 годах (окончательно - в 1666-1667 гг. - ред.). Основой раскола стала реформа патриарха Никона, предпринявшего исправление святоотеческих книг и церковных обрядов в соответствии с западной традицией. По сведениям историков, подавляющая часть россиян всех сословий, начиная с бояр и заканчивая крестьянами, воспротивилась нововведениям, осуществленным духовной верхушкой. Особое неприятие верующих вызвали привнесение партесного пения вместо знаменных распевов в храмах, отход от древнерусских иконописных традиций, троеперстное знамение вместо двуперстия, поясные поклоны, которыми заменили земные… Религиозный протест перерос в социальный, ознаменовался преследованиями и казнями, растянулся на столетия.

Одним из его последствий стал великий исход: сотни тысяч приверженцев древлего благочестия – русских людей из центра страны – покинули насиженные места, направляясь в глухие окраины, строя скиты и хутора на Севере, в Поморье, Сибири. Самые же отчаянные махнули еще дальше – на берега Балтики, в Австралию, Южную Америку…

С XVIII века одним из центров староверия стал Коми край. Стоит отметить, что старообрядчество изначально было, если так можно выразиться, русской национальной религией, его носителями и проповедниками были исключительно русские люди. Но это правило на нашей территории обернулось исключением. Вслед за жителями Усть-Цилемской и соседних с ней волостей, населенных потомками новгородцев, ярыми сторонниками и ревнителями древлего благочестия, стали «инородцы» – зыряне. В прилузских селах, на Вычегде, Печоре, Удоре тысячи коми крестьян соблюдали древние обряды, молились по старым правилам, переписывали пришедшие в ветхость старопечатные книги. А одновременно приобщались к знаниям, создавая свод уникального рукописного наследия.

И русские, и коми одинаково испытывали гнет всевозможных лишений, притеснений, которым, казалось, нет конца… Но с преследованиями староверы за столетия свыклись, к тому же пострадать за веру по их представлениям считалось искуплением грехов, а значит, делом праведным, достойным. Гораздо труднее им, простым крестьянам, было разобраться с богослужебным уставом, придерживаться правильных канонов. Ведь единого старообрядческого центра в России длительное время не существовало, староверы были рассеяны на огромных расстояниях, зачастую ничего не зная друг о друге, ни с кем не могли посоветоваться, обсудить насущные проблемы.

Результатом такого информационного вакуума стало появление множества старообрядческих групп, толков, согласий. На одной только Удоре, на отрезке реки Вашки в 30 верст между селами Важгорт и Муфтюга, в XIX веке существовало шесть таких толков, приверженцы которых по-своему трактовали те или иные богослужебные каноны. Самыми же непримиримыми, радикальными среди них были представители так называемого страннического согласия, или, как называли их в наших краях, скрытники. Идейным вдохновителем этого крыла старообрядчества в конце XVIII века в России стал беглый солдат, чье учение за полтора века проникло во многие уголки страны, а его последователи создали сильную организацию с жесткой иерархией. Всю Россию они разделили на пять округов (или стран), одному из которых – Каргопольскому, находившемуся в Олонецкой губернии, подчинялись скрытники и из Коми края.

Жрецы ночи

Своеобразный «расцвет» странничества пришелся на начало ХХ столетия. Первая мировая и Гражданская войны, революции утвердили религиозных фанатов во мнении, что в мире воцарился антихрист. И они предприняли все усилия, чтобы не подчиниться ему, тем самым спасти свою душу. Скрытники оставляли свои дома, начиная странствовать по свету или тайно проживая в домах своих односельчан. В это время на Печоре, в населенных пунктах Скаляп и Покча, а также на Удоре, в селах Муфтюга и Верхозерье, и появились специальные убежища – скрытни.

Их обитателей никогда нельзя было видеть на улице в светлое время суток. Если они и появлялись «на людях», то только ночью. Под покровом ночи хоронили своих умерших единоверцев. Отказывались получать от властей зарплату, пенсию. Как, впрочем, и работать на государство. Скрытники не имели паспортов или других документов, удостоверяющих личность. Самым же главным свидетельством их полного отрешения от мира была смена имен и фамилий. Надо ли говорить, что эти люди с первых же лет установления советской власти стали бельмом на глазу, объявлялись ярыми противниками строительства социализма, по их поимке устраивались масштабные облавы, а из схваченных фанатиков мало кто избежал расстрела.

Росписи по дереву у коми старообрядцев Удорского района Республики Коми

...Снова вернемся в удорскую деревню Муфтюга, в которой до наших дней сохранились десятки превосходных образцов русской иконописи, которые, по утверждению местных жителей, «дело рук скрытников». То, что обитатели скрытен без дела не сидели, теперь уже общеизвестно. В своих тайных квартирах они занимались всевозможным рукоделием, переписыванием старинных книг... Как раз из удорской деревни Верхозерье была родом Стефанида (Ольга) Петровна Коровина, последовательница страннического вероучения, талантливая переписчица и художница. Рукописные фолианты, вышедшие из-под пера этой женщины и хранящиеся сейчас в библиотеке Сыктывкарского университета, поражают изяществом и мастерством, их почти нельзя отличить от печатных. Специалисты по праву причисляют наследие С. Коровиной к лучшим образцам рукописных шедевров.

Радикал номер один

Как раз исследование бытования и распространения старообрядческих книг на территории Коми и позволило ученому-археографу из Сыктывкарского университета Е. Прокуратовой выявить идейного вождя удорских скрытников, проследить его судьбу, а через это прояснить появление удорских икон. Этого человека, уроженца деревни Муфтюга, звали Павел Филиппович Ильин. Но, как и любой «подпольщик», он имел несколько разных имен. Односельчане называли его Прохором, а подписывался он чаще всего тоже «фруктовой» фамилией – Виноградов.

Можно смело утверждать: другого такого оппозиционера, как Павел Ильин (Прохор Виноградов), на территории Коми края в предреволюционные годы вряд ли можно было сыскать. Радикальные взгляды в крестьянском сыне выработались сызмальства. С 12 лет вместе с отцом Павел ушел странствовать, подвизался в старообрядческих скитах Каргополья, где стал не только начитанным книжником, переписчиком, но и авторитетным наставником, заместителем главы Каргопольского придела "истинно православных" христиан-скрытников. Несмотря на то что большая часть жизни Павла-Прохора Ильина-Виноградова проходила далеко за пределами родины, он часто наведывался на Удору. Его активная проповедническая деятельность, красноречие, убежденность уже вскоре принесли плоды: в Удорском крае за целыми селами утвердилось мнение как о скрытнических. В Важгортской волости с населением около четырех тысяч человек на стыке веков скрытничество исповедывала едва ли не половина жителей, а другая явно симпатизировала этому учению. Священники Вологодской епархии РПЦ сбились, что называется, с ног, чтобы отбить паству у проповедника-радикала. Пытались вразумлять его, ловили, предпринимали попытки арестовать… Но хулителю официальной церкви и обвинителю властей всегда удавалось скрыться. 

(Неизвестно, как сложилась бы его судьба после широкомасштабных облав 30-х годов, в результате которых почти все удорские скрытники были брошены в тюрьмы и лагеря, но П. Ильин до этих пор не дожил, умер в 1922 году.)

Плаксина Н. "Тайна огненных икон / Исключительные по красоте и энергетике памятники духовной культуры создавали на Удоре скрывавшиеся от мира староверы" / Н. Плаксина // Республика, 2014. – 21 июня. - № 75.